Катастрофа. Глава 4.

Аватар пользователя sjmorozov

Теги: 

 

Фамилия, имя, отчество, – чётко выговаривал каждое слово человек в форме, судя по погонам, старший лейтенант.

Голосов Дмитрий Владимирович, - Дима ещё не пришёл в себя, всё вокруг было как в тумане.

Дата рождения.

Двадцатое апреля восьмидесятого.

Образование.

Высшее академическое.

Место работы.

Новгородский Институт Астрофизики.

Должность.

Старший научный сотрудник. Консультант.

Все данные лейтенант чётко и ровным почерком заносил в графы дел.

Какова же была причина Вашего нападения на пострадавшего? – голос его не выражал никаких чувств и эмоций. Этот человек был из тех, кому наплевать на дальнейшую судьбу побывавших в его кабинете.

Понимаете... Это, конечно, не оправдание... Но он... в общем, он увёл мою девушку... и я...

Понятно. В общем, как обычно. Впрочем, для Вас это не имеет уже никакого значения.

Дима удивлённо приподнял брови.

За Вас уже внесли залог. Вы можете идти. Пока ограничимся лишь замечанием в личном деле. Проводите его к выходу, – обратился он уже к стоявшим у двери двум охранникам.

Но кто? Кто мог внести за меня залог? – Дима недоумевал: он не ждал ни от кого помощи. Наташа... Наташа после этого даже в глаза ему не посмотрит, – вы не знаете, лейтенант?

Но он уже как будто не замечал Димы. Встав, он вытащил из ящика шкафа дело и подшил к нему листок. Потом закрыл его и аккуратными буквами стал подписывать обложку. Было такое впечатление, что служить он пошёл лишь для того, чтобы подписывать различные документы. Он как будто получал от этого удовольствие.

Охранники проводили Диму к выходу и первым, кого он увидел, был Владимир Сергеевич Корсун, начальник отдела Института по изучению метеоров и метеоритов, где и работал Дима. Вот уж кого он меньше всего ожидал здесь увидеть.

Владимир Сергеевич, это Вы внесли залог? Большое Вам спасибо! Понимаете, такой нелепый случай, – Дима, улыбаясь, поспешил к начальнику, протягивая ему руку. Между ними уже давно сложились дружеские отношения – они оба уважали друг друга не только за знания, но и умение играть в бильярд – они были достойными соперниками в этой игре.

Здравствуйте, Дмитрий Владимирович, – сухо ответил он, и, как будто не заметив протянутой руки, кивнул на выход и пробормотал, – давайте пройдёмся по улице.

Конечно, – с лица Димы постепенно сходила улыбка, - может, зайдём в кафе, выпьем кофе.

Нет, пожалуй, в кафе не надо, – задумчиво буркнул Владимир Сергеевич, – давайте прокатимся до Института на моей машине.

Да-да! Как Вам будет удобнее, – Дима недоумевал, что случилось с его начальником. Может, друг просто разыгрывает его?

Они сели в служебный «москвич» 2014 года и медленно покатили по городу. Первые пять минут кроме шума города ничто не нарушало тишину в машине. От этого безмолвия Диме стало как-то неприятно. Какой ещё сюрприз приготовила ему судьба? Наконец, решив первым заговорить, Дима отметил:

Сырая, однако, погода опять. Не самая лучшая весна на моей памяти, – его слова были просто верхом наблюдательности и остроумия – на улице лил дождь, машина своими колёсами с шумом рассекала лужи. В ответ – ничего. Лишь где-то через минуту Владимир Сергеевич заговорил. Как казалось, с трудом.

Дмитрий Владимирович, сколько лет Вы уже работаете у нас?

Да уже около пятнадцати. А что?

Через полминутную паузу собеседник с трудом выжал:

Понимаете, в чём дело. Наш Институт всегда славился хорошей репутацией. Мы всегда были в ладах с законом, никогда никто из сотрудников не нарушал общественного порядка. Вот, – его лоб заблестел от пота. Он, не отрываясь, смотрел на дорогу, не поворачиваясь к Диме, – понимаете, образцовый порядок. Не зря все проходили строгий отбор.

А-а-а. Понимаю, – Дима повернулся к водителю, – видимо, меня должны уволить. Так? – голос его звучал твёрдо, но разум ещё отказывался воспринимать услышанное.

Понимаете, Дима, – он никогда его так не называл, – я ничего не мог сделать. Директор подписал указ... Я пытался, – глаза его стали влажными, он несколько раз моргнул. Ему действительно было жаль друга, – извините... Всё, что было в моих силах... Это пятнадцать тысяч... Вот, возьмите, – дрожащей рукой он достал из бардачка пачку купюр, – надеюсь, мы останемся друзьями... извините... Всё, что я мог... – он снова часто заморгал.

Конечно, Владимир Сергеевич. Я понимаю, что это не в Ваших силах, – Дима помолчал, – Вы не отвезёте меня домой, а то ночь в камере не добавила мне здоровья. Тараканы размером с чернослив, – попытался пошутить он.

Да-да. Конечно. Я Вас понимаю, – Владимир Сергеевич с трудом изобразил улыбку. Оставшуюся часть пути они ехали молча.

Придя домой, Дима включил на всю громкость музыку и тяжело опустился на кровать. Три часа он неподвижно лежал, смотря в потолок. В голову лезли совсем не те мысли. Он пытался собраться, чтобы подумать хотя бы о завтрашнем дне: у него теперь не было работы. Но как только он хотел поразмыслить над этим вопросом, в голову лезли мысли о Наташе, потом о его начальнике, потом всё это смешивалось в невероятную кучу проблем, выхода из которой, казалось, не было. В таком положении он и уснул, не выдержав груза пережитых событий и двух почти бессонных ночей.

 

* * *

Около девяти вечера зазвонил телефон, и Дима, послушав с полминуты звонки, нехотя повернулся и, приподнявшись на локте, ничего не отвечая, неторопливо распутывал телефонный шнур и только потом сонным голосом буркнул «алло», подумав, что сейчас быстро отвяжется от звонящего, кем бы он ни был (ему, впрочем, сейчас было всё равно), и снова спокойно уснёт.

Да-а... ты ничуть не изменился... – услышал Дима какой-то знакомый, но уже давно забытый голос, – я тебя разбудил, что ли?

Да вот, устал и решил вздремнуть, – неохотно сказал Дима, по-прежнему не понимая, кто звонит. Но теперь у него уже не было желания повесить трубку – ему хотелось наорать на нежданного грубияна, который позволяет себе так с ним разговаривать, да и к тому же ему всё-таки стало интересно, кто же это так неожиданно позвонил и даже не представился – видимо, рассчитывая на то, что его узнают, – а что Вам, собственно, надо? Если что-то срочное, то говорите сейчас, если нет – то вешайте трубку и прошу Вас больше меня не беспокоить.

У тебя что-то случилось? Ничего серьёзного? – голос в трубке приобрёл вежливо-заботливую интонацию, которая показалась Диме насмешкой над его положением.

Какое тебе до этого дело? Бросьте свою вежливость и если нет ничего серьёзного, то до свидания, – Дима уже собирался вешать трубку.

Подожди минутку, Димон! Когда я смогу тебе перезвонить, а то я уже два дня тебя не могу дома застать.

И тут Диму внезапно осенило – это же его старый друг Сергей, которого он не видел уже лет десять, да и по телефону не говорили уже несколько лет.

Серёга? Это ты? – заметно оживился он, – извини, я тебя не узнал. Ты не обиделся, что я так грубо? Просто тут у меня проблем возникло за два дня столько, сколько не было за всю жизнь.

Вот теперь я тебя узнаю. А то я сначала даже подумал, что ошибся номером. Ну, давай, рассказывай, что у тебя стряслось. Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

Это долгая история, да и к тому же не интересная. Расскажи лучше о себе: какими судьбами ты в этом городе?

Нет, я думаю, что сначала всё же поговорить о тебе – так будет лучше – и тебе станет легче, и я смогу без угрызений совести говорить о себе. Давай-ка мы где-нибудь встретимся, например, в каком-нибудь кафе. Я тут уже пару дней и нашёл неплохое местечко – ресторан «Барин». Слышал о таком? Можно было бы сходить туда – там очень не...

Нет-нет! – перебил его Дима, – только не туда. Давай-ка лучше где-нибудь в другом месте. Ты где остановился?

Я остановился у твоих родителей на окраине города. Ты чего, кстати, к ним не заходишь? Твоя мама говорит, что уже пару лет тебя не видела, а тебя никак застать дома не может.

Да... Понимаешь... Работа. Я с головой окунулся в неё, не было даже времени на личную жизнь. А как только вроде бы личная жизнь появилась... Да уж... Работы я лишился... А теперь вот ни того, ни другого. Извини за... Я тебя, наверное, только запутал. Да и не стоит об этом. Столько лет не виделись, а я о проблемах.

Да не убивайся ты так – всё, что ни делается, всё к лучшему. Не зря же так говорят.

Да, пожалуй. Ну ладно, я сейчас тогда заеду, а то мы можем и два часа по телефону разговаривать... Ну так что... договорились? Ты меня ждёшь?

Да, конечно! Вот порадуешь стариков. Адрес, надеюсь, не забыл? - усмехнулся Сергей.

Ничего, найду в телефонном справочнике, – улыбнулся Дмитрий, – я еду, – и повесил трубку.

Теперь он смотрел на мир совсем другими глазами. Жизнь продолжается!

Отряхнув костюм, несколько утративший свежесть после ночи в тюрьме, Дмитрий схватил ключи от машины и выскочил на улицу, встретившую его ночной прохладой, которая подействовала на него ободряюще. Взглянув на подмигивающие ему звёзды, которые как будто радовались вместе с ним, он сел в машину. Отъезжая от дома, Дмитрий прощался со своей старой жизнью, давая себя слово начать всё с чистого листа. «Буду общаться с друзьями, отдыхать с родителями. Хватит этой замкнутости – как будто жизнь уже подходит к концу.»

Подъезжая всё ближе к их старому дому на Парковой, который он купил лет пятнадцать назад, Дима погрузился в воспоминания... Он купил этот дом сразу после того, как устроился на работу – ему выдали небольшой кредит и он собирался начать здесь новую жизнь со своими родителями. Как они тогда были счастливы! Да... потом его затянула работа, командировки, поездки – эта обыденность, которая так часто затягивает людей, не давая вырваться из неё годами... Потом он решил купить себе отдельную квартиру, где можно было бы в одиночестве просматривать отчёты, писать доклады, работать. Перед глазами промелькнула вся жизнь: что он успел сделать для себя, для близких людей? Ничего не принёс им, кроме огорчений и переживаний. Но теперь всё изменится!

С такими мыслями Дима подъехал к дому. Небольшой двухэтажный домик стоял среди десятка таких же: из белого кирпича и с красной черепичной крышей. Под окном цвели ранние цветы. «Мама по-прежнему их любит...» – подумал он. Дорожка от калитки до двери была вымощена камнем. Ступив на неё, он как будто перенёсся в прошлое – здесь по-прежнему царил двадцатый век. Подойдя к двери, Дима долго стоял, смотря на окна, где горел свет и через открытую форточку слышался смех и доносился весёлый, непринуждённый разговор.

«Как меня сейчас примут? – подумал он, - может, без моих проблем всем будет лучше? Нет, они всё же любят меня.» И не давая себе времени подумать, Дима постучал в дверь. Разговор затих. Дима услышал приближающиеся шаги. Сердце у него учащённо забилось.

Кто там?

Это я, мама, – как давно он не произносил этих слов... Больше всего он боялся сейчас увидеть сильно постаревших родителей, их седые волосы, морщины. Мысль об этом заставила сердце сжаться, пока открывалась дверь.

Это ты, сынок? Даже не верится! Проходи, у нас уже и стол накрыт. Даже тётя Лариса с дядей Юрой приехали по такому поводу, – на Диму смотрела почти не изменившаяся, даже помолодевшая мама, что заставило его невольно улыбнуться.

Мама, ты замечательно выглядишь! Ты даже помолодела!

Да ладно тебе льстить! Я тебя уже простила за то, что не звонил.

И они прошли в дом по мягкой дорожке. В гостиной, кроме его матери было ещё четыре человека: его отец, не поднявший голову, когда он вошёл, продолжая смотреть телевизор, Сергей и его родители, которые приветливо ему улыбнулись и продолжили о чём-то спорить, то и дело поглядывая на Диму.

Проходи, садись с Серёжей, – мать заботливо поправила покрывало на диване, – я думаю, вам интереснее будет поговорить друг с другом, чем наше общество.

Нет-нет, мы только-только говорили по телефону, – поспешно возразил Сергей, вставая, – я думаю, вам есть о чём поговорить, не буду его у Вас сразу отнимать, – и, направляясь к двери, добавил через плечо, – я пойду, немного подышу ночным воздухом.

Когда дверь захлопнулась, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь изредка репликами телевизионного футбольного комментатора.

Дмитрий чувствовал себя неловко, сидя в неудобном положении на диване и разглядывая носки своих ботинок. Отец его в кресле, спиной к нему, не отрывался от телевизора. Мать сидела на другом конце дивана, перебирая руками складки домашнего халата. Дядя Юра передвигал с места на место нож с вилкой, а тётя Лариса следила за этим занятием – они были в креслах напротив. «Гол!» - завопил комментатор, и все, кроме отца, вздрогнули.

Как у вас дела? – вдруг спросил Дима, удивившись своему внезапно севшему и как будто охрипшему голосу.

Без тебя было неплохо, – пошутил в своей обычной манере отец – он как будто бы больше переживал за исход футбольного матча, чем за исход этой немой сцены.

Ну зачем ты так, Володя! – с укором в голосе сказала мать и, посмотрев на сына, но тут же отведя глаза, продолжила, – мы скучали по тебе. Почему ты не звонил?

Ну... знаешь... э-э... – он и сам не знал ответа.

Да он же теперь совсем взрослый, у него своя жизнь, куча проблем, работа с утра до вечера. У него просто не было времени, – вмешалась тётя Лариса.

Да нет, время я, пожалуй, нашёл бы. Знаешь, как это бывает, откладываешь, откладываешь, а потом опомнишься, – он повернулся к матери – она сидела, опустив голову и смотря на пол – такая маленькая и беззащитная – и теперь он понял, как много она для него значит. Да чего там, и отец тоже. Ведь он раньше жить не мог без них. Как он мог поступить так, забыть о них? Если бы не Сергей, может они больше никогда бы и не увиделись, – извини, мама. Я не хотел вас расстраивать. Вы мне очень дороги. Я последняя скотина.

Не надо себя так казнить – мы все это и так знаем, – улыбнулся отец, повернувшись, и все сразу почувствовали облегчение, – а у тебя как дела с работой? Надеюсь, мне не будет стыдно?

Да как тебе сказать... Меня сегодня уволили, – это прозвучало как гром посреди только что прояснившегося неба.

Как так? Сегодня? – отец сдвинул брови, – переспал с секретаршей или с кем-то подрался? – тон его не изменился – непонятно было, сердится он или шутит.

Володя... – хотела было заступиться мать, но тут же притихла.

Так получилось... Всё началось пару недель назад... – и он рассказал им всё, исключая некоторые подробности с Наташей. На протяжении его рассказа лица слушателей принимали то серьёзное выражение, то сочувственное, то весёлое.

Вот так. Понимаете, я думал, что теперь это навсегда. Мы поженимся и будем счастливы. Я думал, Наташа изменилась – повзрослела. Но, к сожалению, она совсем не изменилась.

Он помолчал.

Но, впрочем, теперь это неважно. Теперь мне надо найти работу, чтобы расплатиться с долгами, которых я успел за эти две недели насобирать. К тому же моё агентство не оставит за мной квартиру, если у меня не будет постоянной работы. Я ещё не полностью её выкупил.

Об этом мы как раз и спорили, – прервала его тётя Лариса, – Серёжа хотел тебе кое-что предложить. Не знаю, согласишься ли ты, но это решило бы все твои проблемы.

Это какая-то небольшая командировка по твоей специальности, которая обещает быть очень выгодной и материальном и в профессиональном плане, – продолжил дядя Юра, когда она вдруг замолчала под взглядом матери Дмитрия – только вновь обретя сына, она боялась его потерять.

Это же всего лишь небольшая командировка, – неуверенным голосом сказала тётя Лариса, уже как будто оправдываясь.

Почему же он ничего мне сам не сказал? – Дмитрий удивлённо поднял брови.

Он подумал о твоей матери, в отличие от тебя, – голос отца был резким.

Дмитрий посмотрел в его сторону и встал, направляясь к выходу.

Серёга! – крикнул он в ночь, открыв дверь. Тот тотчас появился на пороге, вынырнув из темноты с каким-то несколько виноватым видом.

Тебе... уже сказали?.. О поездке... – он как будто подбирал каждое слово.

Почему ты сам мне ничего не сказал? – Дмитрий стоял, облокотившись одной рукой о дверь, а другую засунув в карман.

Сергей неловко переминался с ноги на ногу.

Понимаешь, я не мог об этом говорить по телефону – я был не один, – сказал он как можно тише, так, чтобы его слышал только Дима, – нам надо поговорить с тобой с глазу на глаз, – и добавил уже громко, заметив выходящую из комнаты мать Дмитрия, – потому что хотел сделать тебе сюрприз!

Дмитрий обернулся. Вид у него был растерянный. Мать удивлённо приподняла брови.

Почему вы стоите в дверях? Уже прохладно. Пойдёмте, выпьем чаю. Я испекла твой любимый кекс, – улыбнулась она сыну.

 

* * *

Как тебе сказать... поездка, как бы... ты ведь, наверное, слышал, что в Америке упал метеорит? – уже за чаем рассказывал Сергей, – так вот, мы едем, если, конечно, ты согласишься, в европейское отделение... ммм... Американского космического агентства... для обработки документов – там нужны сейчас хорошие специалисты. Работа, знаешь, не пыльная, но есть шанс неплохо заработать, а может, и пару статей напечатать под своим именем. У нас будут компьютерные версии отчётов о событии – на место ехать не придётся. По-моему, предложение интересное.

Ну да... в принципе, неплохо, но знаешь... – пытался Дима поддержать Сергея, не понимая, правда, к чему такая секретность, – знаешь, я не могу так вот сразу решиться. Ты же знаешь, я всегда был тяжёл на подъём. И я уже привык к такой более-менее осёдлой жизни. Но, в общем-то, не вижу в этом ничего плохого. В принципе, я согласен, но хотелось бы узнать детали.

Детали... да... конечно, – как будто замялся Сергей, но тут же нашёлся и, отправляя в рот очередной кусок вкуснейшего лимонного кекса, продолжил, – у меня есть кое-какие документы. Можешь потом их прочитать. Они-и... – он остановился, чтобы сделать ещё глоток кофе, – у меня в номере.

Ты же сказал, что остановился здесь, – вспомнил телефонный разговор Дима.

Да, но поначалу были другие планы, номер забронировал ещё до приезда. В «Бересте». Кстати, неплохая гостиница стала...

При упоминании об отеле, Дима вдруг снова вспомнил о Наташе, как она ему нравилась... Всплыли в памяти картины из далёкого прошлого, когда они были счастливы, и ему не хотелось думать о будущем. Вспомнил свой первый с ней поцелуй, неуверенные объятия; вспомнил, как не спал ночами, как писал ей стихи, которые, увы, не производили на неё никакого впечатления... А Сергей в это время под дружный смех рассказывал о том, как он в гостинице поменял своему соседу по номеру зубную пасту на крем для бритья.

И тут он с квадратными глазами и неподдельным испугом влетает ко мне: изо рта пена валит, будто литр шампуня выпил, волосы взъерошены... А я как раз до этого за обедом ему рассказывал о бешенстве, что, мол, его тут комары разносят, ну, знаете, местность болотистая. Так он не на шутку испугался, потом окна открыть всё боялся. И тут пена изо рта, представляете! – покатывался Сергей, – ты чего это, Димон? – вдруг переменился он, повернувшись к другу, который всё это время держа кружку в одной руке, а другой подперев подбородок, смотрел в стену, будто желая увидеть, что за ней.

Я? А, да так, о своём задумался. Э-э... Может, съездим к тебе за бумагами? – он решил вытеснить из головы все мысли о Наташе, – я к вам ещё завтра заеду, – повернулся он к родителям, вставая из-за стола и зачем-то переставив чашку.

До свидания, тётя Лариса. Дядя Юра, – он попрощался, подняв руку, – очень рад был всех увидеть. Честное слово. Как будто очутился в детстве.

Оказавшись на улице, Дима тут же задал давно мучивший его вопрос:

К чему такая секретность? Почему ты не рассказал обо всём остальным?

Понимаешь, этот метеорит... ну, он не совсем метеорит.

Что ты хочешь сказать?

Ну вроде как он метеорит, но слишком много загадок с ним связано. О чем-то похож на Тунгусский. В принципе, поэтому нас и отобрали. Мы занимались его изучением.

Отобрали? Кто? – каждая новая фраза Сергея оставляла больше вопросов, чем ответов.

Ребята из SETI. Слышал о таком?

— SETI? Да ты шутишь, должно быть? Это же программа по поиску жизни во вселенной. Какое отношение...

Понимаешь, я сам... Впрочем, если мы поедем, всё узнаем. Я ещё сам толком не знаю, – закончил Сергей, когда они, наконец, дошли до стоянки, – поехали, покажу, что я получил четыре дня назад по почте, – добавил он, приглашая Диму сесть в свой красный «Феррари», открыв ему дверь.

Давно купил? – спросил Дима, проводя рукой по приборной панели, – отличная машина. А я вот купил нашу «двадцатку». Поддержал отечественного производителя, – пошутил он.

Да только пару недель назад, – он довольно крякнул, погружаясь в удобное сиденье и поворачивая ключ зажигания.

Машина мягко тронулась с места.

Умеют же делать, а? – продолжил Сергей после некоторой паузы, – жалко расставаться с нею. Но, думаю, в Штатах куплю себе ещё лучше.

В США? Ты же говорил, мы отправляемся в Европу.

Об этом никто не должен знать.

Голосование: 

Голосов пока нет

Случайные материалы